Русские люди


       
ВЫПУСКИ

Рубрики
Проза
Поэзия
Русские люди
Русская провинция
Тени минувшего
Наша вера
Странники
Мнение
Приглашение
к разговору
Наши фоторепортажи
Увлечённые
Сверхнаучные знания
Даты
Эксклюзивные интервью

Тематические обзоры


ГОСТЕВАЯ КНИГА


 
 

Ада КАЦ-НИЧПАЛЬСКАЯ
Израиль

ЖИВЕТ, КАК ПОЕТ

 

В то время, когда остальное человечество изнемогает от пустой суеты и тщетного поиска смысла жизни, Ефим живёт, как и положено мудрецам, не торопясь, находя суть своего бытия в самой жизни, смакуя каждое её мгновение…

(Виктор Дурицин, поэт, член СП России) 

А мне вспоминается, как семнадцать лет назад я прилетела впервые в Израиль. В «Бен-Гурион» меня никто не приехал встречать. Вернее, мы разминулись с дочерью. Решив, что я по какой-то причине не вылетела из Ташкента, она с мужем вернулась домой. Я осталась одна в опустевшем зале аэропорта. Вышла на улицу уже далеко за полночь, когда поняла, что ожидание моё тщетно. Последние редкие пассажиры разъезжаются по домам со счастливыми лицами, в сопровождении родственников, друзей, и только я одна, растерянная, несчастная и испуганная, стою у телефонной будки. Шекелей нет, доллары разменять негде, да и не знаю, гдеи как здесь это можно сделать... Телефонную карту тоже купить невозможно, всё закрыто, да и на что купить? Всё спит вокруг, кроме нескольких служащих в униформе, снующих по своим делам, да бригады уборщиков, наводящих блеск в ожидании нового беспокойного дня. На иврите я не только не разговариваю, но даже не знаю, как он звучит...

Но мир, как известно, не без добрых людей, а мне на такие встречи везло всегда. Вот и в этот раз совершенно кто-то из последних пассажиров понял, что я попала если и не в беду, то в весьма затруднительное положение и предложил позвонить со своего телефона. Звоню дочери, в ответ на длинные гудки молчание. Я в панике, на глазах закипают предательские слёзы, не знаю, что делать. И тут вспомнила, что у меня есть телефон бывшего коллеги-журналиста Ефима Ташлицкого, с которым до его репатриации в Израиль мы вместе работали в редакции областной газеты «Самаркандский вестник». Дрожащими руками нашарила я в сумке свой блокнот, торопливо отыскала нужную страницу и заветный номер, молясь в душе, чтобы он не устарел, не изменился и не был отключен в такой поздний час… Ни о каких приличиях, разумеется, я уже не думала, это была моя последняя надежда, и я подрагивающими от волнения пальцами набрала номер…

Трубку сняли почти сразу, будто ждали этого полуночного звонка, мне ответил сам Ефим, и я, бесконечно извиняясь сквозь слезы, длинно, путано и сбивчиво стала объяснять ситуацию...

Перестань реветь! оборвал он меня на полуслове, сейчас приеду. Никуда не отходи, стой у телефонной будки и жди!

Через час мы уже обнимались с Ефимом в почти безлюдном холле аэропорта, забрасывая друг друга вопросами. До его дома в Петах-Тикве домчались, как мне тогда показалось, очень быстро. Жена, с которой мы ранее не были знакомы, поднялась, чтобы меня встретить и накормить с дороги. Устала я изрядно, да и перенервничала ещё, так что меня без разговоров быстренько уложили в постель. А утром мы позвонили дочери и она приехала за мной. Сколько буду жить, столько буду помнить дружеское участие, которое проявил ко мне Ефим, Фима Ташлицкий, как мы, коллеги-журналисты, называли его между собой.

(Людмила Дузинская, редактор интернет-издания «lesreflet»)
 
 

Клуб авторской песни с тёплым, лирическим названием «Тыковка» известен далеко за пределами Петах-Тиквы. Маленькие надежды всех, кто согрелся теплом этого клуба, кто нашел здесь новых друзей, услышал много старых и новых песен, впорхнули в большие ворота «Надежды» (так переводится название «Петах-Тиква»), и каждая встреча в нём не просто помнится. Она сближает, рождает понимание и отдаляет от будней своей особой, праздничной атмосферой. Каждую субботу мы спешим в Дом Оле, поднимаемся на третий этаж, где правят бал гитара, песня и два азартных талантливых человека – Ефим Ташлицкий и Давид Альтман. Мне давно хотелось рассказать о «Тыковке», и сегодня на то есть законный, если не сказать – особый повод. Ефим Ташлицкий пришёл к своему шестидесятилетию. Если оценивать по-еврейски – половина пути позади. Но и впереди (до 120!) столько же. Времени на интервью у Ефима нет. Человек он многогранный и крайне занятой. Стихи, песни, гитара, и ещё массаж (скольким он помог одолеть болезни, скольких обучил своему искусству!), экстрасенсорика, что, казалось бы, совсем не вяжется с бесшабашной удалью, тонким лиризмом его поэзии. Итак, почти интервью, сотканное из недомолвок самого юбиляра, из стихов (сборники «Стихи под гитару», «Откровения»), из общения.

К жаркому солнцу ему не привыкать. Родился в Узбекистане, в городке Янги-Юль под Ташкентом. Жгучие чёрные глаза и ровный загар безошибочно выдают в нём южанина. Так что в израильский зной он шагнул легко, и принял эту неожиданную, своенравную и многокрасочную страну сразу, хотя моменты ностальгии тоже звучат в его песнях. Яркое воспоминание детства: во дворе – двухэтажный дом, где жили топографы, в центре, на обожженной до трещин земле – колодец, курятник и огромный тутовник. Мама Ида, папа Володя, прищуренные, весёлые и хитрые глаза деда Абрама. Занимался он сапожным ремеслом. Шестилетнему Фиме он как-то сказал:


– Сожми пальцы в ладошки.


Мальчик тщетно пытался сделать это. Было холодно и замёрзшие пальчики не складывались в кулачок. Тогда дедушка подвёл его к мангалу, в котором румянились горячие лепёшки, подержал ручонки Фимы у огня и сказал:


– А теперь – сжимай!

Это было первое чудо детства. Сжатые пальчики означали друзей и то, что вместе можно много преодолеть и ощутить тепло друг друга. Уже потом, возле туристских костров, он не раз вспоминал тот маленький очаг тепла и радости – мангал своего детства.

В Узбекистан его родители эвакуировались еще в 1941 году, да так и остались.
Когда Фиме было девять лет, семья переехала в Самарканд. Жили возле деревообрабатывающего завода. Вокруг лежали деревянные балки, и Ефим мог часами сидеть на них и думать. Спрашиваю его:


– О чём?


– Да обо всем: о родителях и сестренке Ире, об облаках над головой, о высоких деревьях, отбрасывающих длинные таинственные тени.


– Ну, а стихи когда начал писать?


– Лет в 11. Понравилась девочка. Сказать ей об этом не решался, вот и родились мои первые стихи. Я их не запомнил, но до сих пор ощущаю то чувство значимости самого себя, которое испытал тогда.


– Тот первый ранний опыт и подтолкнул к будущей профессии журналиста?


– Меня многое к этому привело: свой подход к жизни, к людям, желание кому-то помогать, реализовывая свои мысли, облекая их в слова, радуясь каждой написанной строчке. После окончания Самаркандского университета жизнь была интересной, сложной, наполненной творческими планами и находками.

Газета «Ленинский путь», радиожурналистика (русский отдел), потом телевидение, у истоков которого он стоял. Именно тогда было много встреч с авторами-исполнителями, и авторская песня увлекла своей искренностью, мечтательностью, открытостью душевных порывов, простотой и одновременно сложностью восприятия мира.


– Ты участник многих фестивалей, неоднократно был их лауреатом, знаком со многими известными бардами. Расскажи…


– Эти добрые, памятные времена… 1984 год. Агитбригада «Поршень» самаркандского завода «Красный двигатель»… С ней и получил в 1985 году первые лауреатские почести. География фестивалей – это почти все пространство на карте бывшего СССР: Чимган, Грушина, Норильск, Красноярск, Таллинн, Учкудук… Именно там были очень интересные встречи с Городницким, Митяевым, Хомчик. А ещё был клуб «Доминанта». За пять лет мы объездили все фестивали авторской песни. На одном из них произошла ещё одна памятная встреча. Меня зацепили за душу песни студента-первокурсника Ташкентского медицинского института Шухрата Хусаинова. Ироничные, грустные и веселые, они волновали. Недавно представилась возможность послушать его в Израиле. Побывал он и в нашем клубе. Многие годы нас связывает творческая дружба. В Чимгане я познакомился с талантливой, умной и красивой женщиной. Сейчас она лучшая из солисток «Тыковки», способная на искромётные шутки, экспромты. А уж поёт!


– И вот вы в Израиле. Это решение пришло спонтанно? Едут все, и вы за ними…


– В 1991 году я участвовал во Всемирном конгрессе в Осло по здоровому образу жизни. Меня поразила Норвегия! Я понял, что жить так, как мы живём в нашей социалистической стране, я больше не хочу. В Израиле я уже четырнадцать лет. Были трудности, поначалу ностальгия съедала душу, но я считаю, что память о прошлом, где было много хорошего, и о том клочке земли, где ты рос, мужал, воспитывал свой характер, – на всю жизнь, от этого не уйти.


– А теперь о «Тыковке». Вместе с тобой участвовала в концерте клуба. «Тыковке» — в апреле 2007 года – 13 лет, в общем, барД-мицва. Как это начиналось? Резонный вопрос к папе, зачинщику всего этого «безобразия»?


– Однажды в хмурый февральский день, в шабат, сидел я на балкончике схирутного домика, бренчал на гитаре и напевал грустные слова. Во двор из дома напротив вышел другой олим.


– Поёшь? Играешь?


– Да так, немного…


– И я тоже.


– Так, может, споемся?


– Зовут-то тебя как?


– Давид Альтман-Новогрудский.

Под холодное пивко и горячую картошечку мы тогда пели до утра, взахлёб, перебивая друг друга, вспоминая фестивали из прошлого. А в апреле 1994 года на крыше дома, напротив ирии, состоялось наше первое совместное выступление при содействии двух сестёр – Полины и Жанны Рашкован. Мощный костяк любителей авторской песни создал клубу неувядаемую славу: Анжела Штейнгарт и её дети Шани и Нив (поющие дети-лауреаты), Светлана и Александр Менделевы, Галина Рискин, Лилия Землянская, Наира Зарифьян, Леонид Будько, Лариса Меламуд, Антония и Анатолий Запольские, Павел Коновалов, Ади Гамольский, поэт Михаил Михлин, Давид Альтман (Новогрудский), Александр Дымент – фотограф, Гена Беккер. И этот список постоянно растёт.

Мы собираемся каждую субботу в Бейт-Оле, как дома. Каждый может проявить себя тут и выступить в больших концертах, которые бывают часто. Мы были зачинщиками вечеров памяти, посвящённых Владимиру Высоцкому и Булату Окуджаве.


Наша «Тыковка» – это находка для души…, эликсир молодости и здоровья. 

– И, наконец, о стихах и песнях. Я с интересом прочла две твоих небольших книжки. «Стихи под гитару» и «Откровения». Породнилась с сердцем, поностальгировала, расчувствовалась... Немного об этом. Многие спросят:


– Почему «Откровения»?


– Просто каждый стих замешан на крови…


– Да, я это почувствовала. 

«Я болен, я болен стихами,
Лекарства глотать не спешу,
Ведь действие яда стихает, 

Когда я стихи не пишу».

– И стихи, и песни, и работа, и вдохновение, – за всё спасибо Фанечке, моей жене: за терпение и мужество, за боль и переживания, за дорогих детей и внуков.

– Чтобы заинтересовать читателей, пробегусь по строчкам твоих стихов.

 Рискован путь пороков и сомнений,
Но нас хранит от безмятежных снов
Волшебный мир чудесных светотеней
И сочетанье красок и цветов.

Бульвар в снегу, и вдоль февральских дней
Стоят чинары гордые под снегом.
И девочка в сапожках, след за следом,
Идёт под ручку с памятью моей…»

( Девочка из Самарканда)

– Большой, сильный, основательный мужчина пишет стихи, нежные, тёплые, красивые, как молодой поэт...

– Ты знаешь, Ада, мне шестьдесят по паспорту, а я всё тот же мальчишка, мечтающий о волшебной жар-птице...

– И слава Богу! Жизнь бьёт в тебе ключом. Душевная молодость – не помеха, а счастливый дар! 
 

 

 

Copyright © 2010-2011 "LES REFLETS - ОТРАЖЕНИЯ "