Русские люди


       
ВЫПУСКИ

Рубрики
Проза
Поэзия
Русские люди
Русская провинция
Тени минувшего
Наша вера
Странники
Мнение
Приглашение
к разговору
Наши фоторепортажи
Увлечённые
Сверхнаучные знания
Даты
Эксклюзивные интервью

Тематические обзоры


ГОСТЕВАЯ КНИГА


 
Тени минувшего

Юлия СЕМЕНОВА

Москва
 
ДОМ С МАЙОЛИКАМИ

Проект «Москва, которой нет» как бы и не издательский. Это вообще сайт, возникший в августе 2003 года с целью москвоведческого складирования. Так ведь бывает: гуляешь по городу, зайдешь в переулок, а там - домик-крошка в три окошка с изящными кариатидами. Кто такой, откуда взялся? Начинаешь копать- и на тебе:в соавторстве с домом рождается история. А куда её? Вот и сделали сайт о городе, о старых московских домах – о тех, что есть, и о тех, которых уже нет.

  Они - живые истории людей: известных и не очень, умных и глупых, талантливых и бездарных… И они ценны тем, что были, что стали частичкой и, одновременно, важной составляющей того, что принято называть московским духом. 

  А истории стали складываться в путеводители, только совсем-совсем необычные. Они у нас такие… разномастные. И маршруты в них, чего скрывать, путаные. Ну потому что и туда хочется заглянуть, и тут двор открыт, и вон там в окне старушка сидит, пальцем манит...

  Дом этот выходит окнами прямо на Кремль. В одной из квартир новые постояльцы как-то обнаружили толстенные бухгалтерские книги. Из года в год, каждую минуту, в них кто-то прилежно фиксировал время и марку автомобилей, выезжающих из кремлевских стен…  

 

Каменный мост и палаты Зотова на старой гравюре

Начнем с того, что место, где теперь расположена Боровицкая площадь, - одно из древнейших на карте города, чье имя сохранилось со времен основания Москвы.

С тех пор как на Боровицком холме стали селиться люди, здесь существовала переправа через Неглинку, от которой разбегались дороги на Киев и Новгород – будущие улицы Волхонка и Знаменка. В древности эта территория долго оставалась незастроенной, поскольку служила плацдармом Кремлевской крепости. Лишь в XVII веке она начала «оживать»: к югу от Троицких ворот по берегу Неглинки протянулся Аптекарский сад с одноименным двором. Были и другие дворы: Колымажный, Воловий и Лебяжий с прудом, давший имя одному из самых коротких переулков города.

Попутно Аптекарский сад часто использовался для устройства праздничных гуляний и фейерверков, а около Боровицкого моста находились копаные Неглименские пруды, в которых разводили рыбу. Ее, правда, в 1753-м, из-за привычки жителей свозить к прудам «всякие нечистоты», пришлось эвакуировать в Пресненские пруды.

 

Вид на квартал перед Боровицкой площадью и дом Пашкова, 1880-е годы.

 

На протяжении XVIII - XIX веков прилегающая к мосту местность была плотно застроена каменными зданиями, и на стрелке Волхонки и Знаменки сложился очень интересный классический ансамбль. Только самой Боровицкой площади, как таковой, не было, она появилась на карте города лишь в 1938 году в связи со строительством Большого Каменного моста на новом месте. Старый Каменный мост выходил на крохотную Ленивку, а по сталинскому генплану пространство новой площади, образованной на месте снесенных домов в начале Волхонки и церкви Николы Стрелецкого (1682 года постройки), должно было стать частью гигантского проспекта Дворца Советов. Кварталы между набережной и Волхонкой - Лебяжий переулок, Ленивка - подлежали полному сносу. Но уцелели.  

Уцелел и дом, который нас интересует. Он относился к кварталу на набережной, который до 1780-х годов оставался за потомками Зотова и Головина. С разбором стены Белого города владение приросло участками земли со стороны Кремля и набережной и к XIX  веку стало напоминать по форме неправильный пятиугольник, сильно вытянутый к Москве-реке, узкий по Ленивке и широкий – к Александровскому саду. С конца XVIII века владельцы менялись как перчатки и каждый, похоже, считал своим долгом что-нибудь да переменить во внешнем облике усадьбы. В 1806 году сенатор, тайный советник А. В. Алябьев (отец известного композитора) увеличил главный дом (Кремлевская наб., 1/9) за счет пристроек со стороны двора и мезонина. В 1812-м дворяне Шатиловы и выстроили двухэтажный корпус по линии Лебяжьего переулка. Сложно расчлененный фасад его дополнялся пилястровым портиком в центре.  

В 1814 - 1817 годах перед главным домом был устроен парадный полукруглый двор, к 1821 году появился классический портик на шести коринфских колоннах.

В 1868 году благородное имение приобрел губернский секретарь Михаил Андреевич Попов и устроил здесь водочный завод. Владение тогда интенсивно застраивалось - ставились корпуса по Лебяжьему переулку, по направлению к Неглинной улице. Характер застройки понятен – склады, производство. В главном доме разместилась администрация завода, рядом появился разливочный цех.

Владение Солодовникова, 1920-е годы (дом в Лебяжьем на заднем фоне).

 

После смерти хозяина фабрики производством некоторое время ведала его вдова, а в 1878 году оно перешло к потомственным гражданам Протопоповым, учредившим «Товарищество водочного завода преемников вдовы Поповой». «Товарищество» просуществовало на Кремлевской набережной до 1908 года, а в 1911 году усадьбу приобрел коммерции советник, предприниматель и меценат Петр Гаврилович Солодовников, сын известного промышленника и содержателя театра на Большой Дмитровке Гаврилы Гавриловича Солодовникова. По заказу Петра Гавриловича в 1912 году архитектор С. М. Гончаров перестроил складские помещения в западной части владения (со стороны Ленивки) и по Лебяжьему переулку. Там разместились театр миниатюр на 520 мест и «Электротеатр», то есть синематограф, на 280 мест. Со двора к ним было пристроено помещение для фойе, а перестроенное здание по Кремлевской набережной использовалось для театральных касс и как вход в театр. В 1915 году здесь выступал театр «Ассамблея» (комедии, фарсы, оперетты, балет, дивертисмент). В 1917-м располагалась оперная студия С. Зимина. После революции театр миниатюр сменил «Театр народа», баловавший публику «спектаклями-митингами», т. е. во время театрального действия одновременно проходил и митинг на заданную тему: «митинг введен в пьесу», как писали в газетах.  

Помимо зданий театра перестройке подверглись также и расположенное рядом двухэтажное здание по Лебяжьему переулку (выстроенное Шатиловыми), незадолго до того горевшее. В 1912 году все тот же архитектор Гончаров строит трехэтажный доходный дом, в 1913 году подросший на этаж. Дом с пяти- и шестикомнатными квартирами был вполне современен, оборудован лифтами.  (Сейчас некоторые квартиры перепланированы, а лифтовые шахты, похоже, заложены и прирезаны к квартирам).

Кстати, и сам архитектор – весьма непростой. Сергей Михайлович Гончаров (1862 - 1935) – внук младшего брата Натальи Николаевны Пушкиной, потомок  знаменитого рода владельцев Полотняных заводов.  Окончив МУЖВЗ, в 1886 он получил звание классного художника и архитектора. По его проектам в Москве было построено несколько доходных домов в стиле модерн. Но одним из наиболее выдающихся его творений считают Троицкий собор в подмосковном Щелкове, возведенный в память рождения наследника, цесаревича Алексея в 1909-1915 годах. Оригинальной деталью храма является его купол, представленный в виде стилизованной царской короны и идейно роднящий его с церковью в Дубровицах.  Дочь Гончарова - Наталья Сергеевна (1881-1962), всемирно известный художник, одна из основателей особого направления в живописи - лучизма .

Однако вернемся к нашему дому. Получившаяся постройка была бы совершенно заурядной, если бы не керамические панно под самой ее кровлей. Всего их пять. По предположению исследователей В. Петровой и М. В. Нащокиной, рельефные детали самого большого центрального панно с девушкой в окружении морского царства выполнены по отливкам М.А. Врубеля. В центре, словно в окошке, на голубом фоне моря изображена девушка с темными распущенными волосами, окруженная желтыми цветами. Эту же девушку с сережкой мы можем встретить… в Таганроге, если дойдем до особняка Шаронова. Вот что об этом доме писали в «Таганрогском вестнике»: «Родоначальник русского модерна в архитектуре, автор более 50 проектов московских жилых домов, банков, храмов, промышленных объектов Шехтель, по отзывам современников, работал, "полушутя, разбрасывая блёстки своей фантазии". Таганрогу повезло - две из них "долетели" до нашего города. Это уникальное здание публичной библиотеки, фасад которого похож на фасад одного из двух семейных особняков Шехтелей в Москве, и самый красивый дом в Таганроге - на улице Фрунзе, 80. Бывшее владение адвоката Шаронова, а ныне Музей градостроительства - поистине архитектурная жемчужина. Уменьшенная копия Ярославского вокзала в Москве с мозаичным панно на фасаде, выполненным по эскизам Николая Рериха и Михаила Врубеля, обошлась хозяину в немыслимую по тем временам сумму - 25 тысяч рублей». А теперь посмотрите на панно над входом в музей – это «наша» девушка. Более того, этот же портрет мы можем встретить и на фотографии владельца Керамического завода «Абрамцево» С. И. Мамонтова, где он позирует на фоне изразцовой печи, зеркалом которой служит портрет все той же девушки с серьгой.
 

Загадочная девушка с серьгой над входом в особняк Шаронова в Таганроге.

Существует даже предположение, кто именно изображен на панно. В книге А. Кудри «Валентин Серов» читаем:

«А летом Серов приехал в Абрамцево повидаться с дорогими ему людьми и заодно поработать в открывшейся здесь два года назад керамической мастерской. Вокруг нее сплотились трое энтузиастов – приглашенный из Костромы молодой технолог по керамике Петр Ваулин, сын Мамонтовых Андрей и Врубель. Поначалу работа исполнялась незатейливая, вроде изразцов для каминов. Но вскоре, распознав ранее не ведомые ему возможности творить красоту с помощью глины, гончарного круга, специальных покрытий и жаркого пламени печи, Врубель начал создавать вещи поистине чудесные и как-то запечатлел на майоликовой вазе портрет приехавшей в Абрамцево кареглазой шатенки, балерины Гузикевич. Опыты Врубеля увлекли и Серова, и он тоже оставил на своей вазе портрет томной и грациозной балерины, хотя его работа и вышла не столь эффектной, как у коллеги...»

Надо ли говорить, что портрет на вазе, печи и панно в Таганроге и Москве совпадают? К сожалению, о самой Б. С. Гузикевич более ничего не известно. Но возможно, она работала в театре Солодовникова, и тогда ее изображение могло служить так же и рекламой.

О связи двух семейств – Солодовниковых и Мамонтовых – свидетельствует то, что арендатором театра и кинематографа в 1912 году был сын С. И. Мамонтова, С. С. Мамонтов. Это и ответ на вопрос о месте, где именно создавались данные панно.
 

Дом в Лебяжьем переулке, 1960-е годы.

По обеим сторонам центрального панно в соседних аттиках расположены две одинаковых по композиции, но исполненных в разной цветовой гамме картины с изображением батальной сцены и подписью: «Сшиблись вдруг ладьи с ладьями, и пошла меж ними сеча. Брызжут искры, кровь струится, треск и вопль в бою сомкнутом». 
По версии С. А. Романюка, яркие майолики со строками из баллады А.К. Толстого «Боривой», могли были установлены после окончания строительства, уже во время ожесточенных сражений с немецкими войсками в первой мировой войне. «Появление патриотических строк А.К. Толстого на московском здании выглядело тогда вполне уместным, тем более что поражение немецкие рыцари испытали в 1147 г., в том самом году, когда впервые была упомянута в летописи будущая столица Русского государства».

Батальная сцена изображает два войска, над ними витает седовласая «Баба-Яга». И снова вернемся в Таганрог и рассмотрим другое панно на особняке Шаронова. Найдите два отличия... Подлинное авторство панно со стихотворными строками пока установить не удалось. Но есть предположение, что и это Врубель.  

Две крайних картины по своему замыслу никак не связаны с предыдущими. На левом панно изображена сцена борьбы вооруженного копьем героя с двумя драконами, на правом – два золотых грифона, стоящих спинами друг к другу между странной чашей с белыми лепестками. В книге «Керамика Абрамцева в собрании Московского государственного университета инженерной экологии» можно найти предположение, что в Лебяжьем переулке помещено монументальное полотно «Битва с драконом», выполненное по эскизу А. М. Васнецова 1890-х годов.  

Окно квартиры Пастернака - "коробки с красным померанцем".

 

Но панно – это еще не полная история нашего дома. Он связан с именами Бориса Пастернака и Александра Межирова. Борис Леонидович Пастернак жил в этом доме в квартире №7 дважды, осенью 1913-го и весной 1917-го. «Коробка с красным померанцем - моя каморка...» - писал он об этой комнате в 1917 году в стихотворении «Из суеверья».  А Александр Петрович Межиров 6 сентября 1923 года в коммунальной квартире этого дома родился. «Дом, в котором я родился и рос, и теперь стоит на берегу Москвы-реки, окнами на Кремлевскую набережную и Лебяжий переулок. На другом берегу – Замоскворечье, Болотный рынок, Кадашевские бани, купеческие особняки в тихих переулках, особый, еще не разбавленный замоскворецкий говорок. Помню старый Каменный мост, его деревянные пролеты, храм Христа Спасителя, в который водила меня няня, боясь оставить на мраморных плитах площади. В этом храме она совсем тихо подпевала хору, по-своему молилась. Помню, как храм взорвали. Видел с крыши котовского доходного дома (№6), еще ничего не понимая. Помню, как на противоположном берегу стали строить большой серый дом...» (А. Межиров. Артиллерия бьет по своим. Избранное. Вместо предисловия). Лебяжий переулок упоминается в стихах Межирова, также называется и целый стихотворный сборник, вышедший в 1968 году. 

«Мою шинель походы разлохматили,
Прожгли костры пылающих руин.
А в медальоне спрятан адрес матери:
Лебяжий переулок, дом 1...»
Медальон, 1951 г.

 

Дом в Лебяжьем может исчезнуть в любой момент. Вместе со всеми своими загадками...

 

…В 1938 году Большой Каменный мост был перенесен от устья Ленивки на новое место, ближе к Кремлю – как раз на место зотовского двора. Новостройка съела треть его территории, но главный дом, по счастью, остался цел. Уцелел и дом в Лебяжьем.  В нем были квартиры и проживали самые разные люди (история с бухгалтерскими книгами не придумана), пока лет пять-шесть назад его не начали расселять. Сейчас часть квартир уже пустует, штукатурка и краска облезли – отчетливо стали видны ампирные следы. «Градостроительство и быт гор. Таганрога» открылся в ноябре 1981-го, и тут же началась реставрация керамического панно, которое находилось в весьма плачевном состоянии: многие плитки разрушены, некоторые утрачены совсем. Стало ясно, что местными силами эту проблему не решить. Руководство музея-заповедника обратилось к специалистам реставрационных мастерских города Ленинграда. Впервые в России была применена так называемая «сухая реставрация», при помощи кремнеорганических соединений миллиметр за миллиметром восстанавливалось утраченное». В Таганроге восстанавливали по миллиметрам, а в Москве «девушка с серьгой» в 2000-х фактически потеряла лицо… Кроме того,  давно ходят разговоры о необходимости строительства еще одного съезда с Боровицкой площади на Кремлевскую набережную.  Оставшиеся же жильцы дома говорят и о том, что есть некий инвестор, намеревающийся построить тут, конечно же, офисный центр.

Участь памятников, «стоящих на пути прогресса», в Москве, как правило, незавидна… Тем более, что дом 6/1 даже и не памятник, он ЦГФО (что значит "ценный градоформирующий" вам даже специалисты не расшифруют). По новым правилам обычным горожанам крайне затруднительно заявить его на охрану. Для этого надо найти средства, заключить договор, провести экспертизу, доказать, что "единожды приговоренный к ЦГФО" достоин помилования. Документы же на снос у нас оформляются куда быстрее…

 

 

 

Copyright © 2010-2011 "LES REFLETS - ОТРАЖЕНИЯ "