Русские люди


       
ВЫПУСКИ

Рубрики
Проза
Поэзия
Русские люди
Русская провинция
Тени минувшего
Наша вера
Странники
Мнение
Приглашение
к разговору
Наши фоторепортажи
Увлечённые
Сверхнаучные знания
Даты
Эксклюзивные интервью

Тематические обзоры


ГОСТЕВАЯ КНИГА


 

Мнение

Андрей ШВАРЦ

ВСЕ БЫ ТАК БЕЗДЕЛЬНИЧАЛИ, КАК СЕЛЬЧАНЕ!

Газета «Ведомости», обычно достаточно политкорректная, неожиданно разразилась статьей, прямо оскорбительной для сельских жителей, которые составляют, как ни крути, треть населения России. Вызовом звучит даже заголовок – «Право на безделье», - не говоря уже о содержании самой статьи.


Автор, кстати, заместитель научного руководителя высшей школы экономики, делит сельских жителей на три категории, и вот что эти «категории», по его мнению, из себя представляют (обширная цитата нужна, потому что, во-первых, вряд ли у газеты «Ведомости» много читателей в Казачинском районе, а, во-вторых, чтобы вы, читатели «Новой жизни», могли оглянуться кругом и сравнить впечатления Льва Любимова и впечатления собственные):


- Один вид - протобезработные (будущие безработные), т. е. пацаны от 13 до 17 лет, которые «пить, курить и говорить научились одновременно» (Жванецкий). Они гоняют по ночам на мотоциклах там, куда люди приехали отдыхать, орут, воруют бензин из автомобилей дачников, шарят по садам и особенно огородам, - словом, создают «комфортную» атмосферу отдыха. Осенью, зимой и весной они делают вид, что учатся, а мы делаем вид, что учим их.


Другой вид - безработные (половина из них даже не служили в армии) в возрасте от 18 до 25-27 лет. Эти верховодят младшими, тоже пьют, тоже гоняют на мотоциклах или на весьма подержанных «Жигулях» без госномеров и техосмотра, куролесят по ночам. Кормит их чаще всего бабушка на свою пенсию. На эту же пенсию они и пьют, а также на то, что наворуют у дачников. Если бабушка умрет, кормить будет другая бабушка - пока живая. Зато дом умершей бабушки продадут и на вырученные деньги будут пить долго. Этот вид социально очень опасен, весьма близок к уголовному типажу.


Третий вид - безработные и вполне трудоспособные мужики в возрасте от 30 до 50 лет и больше. Содержатся они на зарплату жены или опять бабушки, воруют в садовых товариществах (их жертвами каждый год становятся, вероятно, миллионы), в соседних деревнях, по ночам вскрывают сельские магазины, сбывают краденое где попало, особенно во вторчермете и вторцветмете.


Ну как вам коллективный «портрет» селян? Впечатляет? Меня лично очень впечатлил, потому что при всей убогости нашей жизни с массовыми проявлениями вот этих «типических», по мнению автора, черт мне как-то наблюдать не приходилось, хотя куда ж я из деревни, коль пророс тут корнями давно и прочно.


Да нет, при желании идентифицировать подобные личности можно и у нас, можно даже и конкретные фамилии было бы здесь назвать, потому что куда же они такие делись-то, всегда были, в самые благополучные времена. Но вот чтобы миллионы (а именно о миллионах сельских жителей говорит автор!), это уж, извините, не поверю.


Любимову можно было бы сделать скидку. Во-первых, недальнего ума, судя по всему человек, во-вторых, дачник, что из статьи «торчит» буквально во все стороны. Ну, может, у него на участке кто картошку копнуть попробовал, пока он в своих «городах» обитал, он и обиделся, а под влиянием обиды этой и «тиснул» злую статейку.


Но ведь Лев наш рыкающий идет дальше и обвиняет сельских жителей в принципиальном нежелании работать, причем говорит, что от этого и проистекает у человека отсутствие работы.


А вот это уже свинство чистой воды. Подмена причин и следствий может быть объяснена лишь сознательным искажением реалий. Это ж надо так все вывернуть: не потому не работают, что негде работать, а работа, оказывается, отсутствует, потому что нет желания работать!


Не буду брать семнадцатилетних или даже двадцатисемилетних, потому что они родились или возмужали уже в выжженной реформами пустыне, которая лишь формально может носить теперь название житницы, потому что «житницу» эту давно закрыли, а ключи от нее выкинули куда подальше. Но вот пятидесятилетние-то как попали в «сознательные саботажники»? Трудились ведь раньше, только пыль столбом на полях стояла, не только хорошие деньги, но ордена и медали за свой труд зарабатывали. И вот, пожалуйста, в зрелые годы угодили в разряд людей никчемных!
А давайте-ка подумаем, кто же виноват в фактической смерти деревни. Не приложил ли к этому руку тот самый город, откуда и летят к нам сегодня претензии?


Приложил, ох как приложил, да, собственно, и сейчас еще прикладывает, как будто недостаточно ему уже достигнутого «результата».


Сельское хозяйство в стране вообще выжило не благодаря, а вопреки политике государства. Да нет, понятно. Городу нужно было создать у себя конкурентоспособный рынок труда, а чтобы на тот рынок вывести достаточное количество людей, «черпануть» их можно было только на селе. Вот и «черпанули», вытащив из деревни процентов под 25 населения, и забрали, конечно, лучшее. Останься эти люди дома, где родились и состоялись как личности, они бы продолжали барахтаться и, как та сказочная лягушка. У них вполне могло бы получиться рано или поздно «сбить масло» и выбраться, а следом вытянуть и остальных. Ан нет, не то было нужно!


Выдавливали людей из села в город вполне себе экономическими методами. Во-первых, отрезали от рынков сбыта. Растили ведь еще в девяностых повсеместно зерновые, картофель, откармливали скотину, но вот самим выйти на потребителя сельчанам не давали. Шастали по деревням все больше какие-то перекупщики, которые за продукцию давали копейки, на которые не то что развиваться, а воспроизводить себя оказалось невозможно.


Во-вторых, активно подключилась к процессу промышленность. Оказалось вдруг, что хлеб, мясо, молоко не стоят ничего, а вот горючее и техника - это как раз «наше все». Диспартитет цен, впрочем, существовал всегда. При «проклятом царизме» с ним так и не справились, что держало село на грани разорения и привело, во многом, к революции. В советское же время поступили проще и сломали его директивно. В девяностые годы об этом никто не позаботился. Да и сейчас чудовищной нелепостью выглядит ситуация, когда за импортный комбайн нужно выложить четыре тысячи тонн пшеницы (комбайн стоит 8 миллионов, а пшеницу продавали с прошлой осени аж по две тысячи рублей за тонну!). Наш комбайн, конечно, подешевле,  но на полторы - две тысячи тонн тоже вполне «тянет».


Ну и, в-третьих, были свернуты практически все программы поддержки сельского хозяйства, к чему оно за годы с шестидесятых по девяностые вполне привыкло и без чего стратегию свою строить уже не могло. Я тогда, помнится, все говорил, что наше сельское хозяйство - самое устойчивое в мире. И это была не совсем шутка, потому что это такая отрасль, которая поддерживается (и очень основательно) везде в мире, кроме, вот, как выяснилось, в России переходного периода.


Не думаю, вообще, что государство ставило целью сельское хозяйство сознательно разорить. Но все перечисленные факторы, да и многие другие привели к тому результату, который есть. Упустили время, а когда спохватились, начали накачивать село деньгами, в том числе и с помощью национального проекта развития села, то для «малышей» (маломощных колхозов и совхозов) было уже поздно – запаса прочности у них не было, а ресурсы они все за годы прозябания «сожгли». Денежные вливания пошли на пользу так называемым земельным «олигархам», но это история не про нас, потому что олигархам казачинские земли не были и не будут интересны, ведь это слишком далеко от краевого центра, да и особой продуктивностью они никогда не отличались.


И стала у нас в районе на месте цветущей пашни пустыня. Ну, не пустыня, конечно, потому что поля как раз ельником и начало затягивать, но как в пустыне там уже все прекратило «цвесть и колоситься», а это и означает запустение местности.


Могут тут сказать, что никто не мешал развиваться тому же фермерству и вообще бизнес-инициативу никто не сдерживал, на что бы она ни была направлена. Но тут вот какие соображения у меня присутствуют. На развитие сельского бизнеса изначально рассчитывать было бессмысленно. Самостоятельных крестьян у нас извели еще в двадцатые-тридцатые годы прошлого века в ходе коллективизации. Раскрестьянивание сделало из сельской массы людей бессловесных и бездумных, как тот рабочий скот. Скажут пахать, будем пахать, не скажут – не будем. А чего еще ждать, когда всякая инициатива не только не приветствовалась, но имела всегда дурно пахнущие для инициаторов последствия, вплоть до посадки, а то и расстрела? Три поколения привычных только и исключительно повиноваться! И кто-то думал, что вот они на волне перестройки встрепенуться и разведут цветущее хозяйство? Так не бывает. Учить же сельчан жить самостоятельно, проявлять инициативу никто не захотел, хотя вот тут-то как раз мне очень значимой видится инициатива именно государства. Но то ли специалистов соответствующих не нашлось, то ли желания, только оказалось, что спасением утопающих сами утопающие и должны заниматься. Стоит ли удивляться, что в «пучину» безвозвратно канула основная часть не умеющих плавать вовсе.


Сказанное выше объясняет, что и почему на самом деле произошло с селом и людьми, продолжающими жить в сельской местности. Но есть и то, что напрочь опровергает построения Льва Любимова. У нас, несмотря на все передряги, ни один населенный пункт не «схлопнулся», все продолжают худо-бедно существовать.  И все их население, как предполагает автор, приворовывает по дачам, собирает металлолом или грабит магазины? Да полноте! Дачников у нас отродясь не бывало, особенно в глубинке, магазинов столько не наберется, чтобы припеваючи жить на награбленное в них, ну, а как выглядит металлолом, - все уже и подзабывать начали, потому что запасы его возобновлять негде, а все, что можно, уже давно сдали куда надо.


Нет, люди живут трудом, причем тяжелым. Вот только дачнику это ни заметить, ни оценить невозможно. Да, во многом вернулись к средневековым, а то и вообще изначальным способам поддержания жизни, вроде собирательства. С мая до самого падения снега таскают из леса черемшу, различные ягоды, грибы, бьют орех, ну да, браконьерничают еще по рыбе и зверю. Еще горбятся на огородах, машут литовкой на лугах, выкармливают скотину. Словом, делают все, чтобы жить если не достойно, то пристойно. Многие, кстати, заняты отхожим промыслом. У нас вот жители восточного куста массово приспособились ездить в Пировский район, где им какую-никакую копейку да платят. При всем при этом они как-то умудряются детей учить не только в школах, но и в институтах. 


И дети эти, кстати, во всем взрослым помогают с младых ногтей, что, возможно, и мешает им по уровню развития идти вровень со своими городскими сверстниками, которым вообще не приходится делать ничего (ну, то есть абсолютно, кроме тыканья пальцами  в клавиатуру компьютера). И тут еще вопрос: стоит ли детей от труда отрывать и отправлять их в интернаты (это на полном серьезе предлагает делать «ученый» из ВШЭ!). Именно вот этим ребятам, привыкшим к тяжелому труду, таки ведь и придется возрождать жизнь в деревне. Очень ведь сомневаюсь, что Любимов для этого отправит к нам детей своих. Они ведь у него «белая кость», не иначе, которые ни вил, ни лопаты в руках не держали и не держат принципиально.


Почему же отхожий промысел, почему ж не здесь, на месте, - съехидничает Любимов. А я б у него спросил, согласился бы он работать в том же коровнике за полторы- три тысячи рублей в месяц, да если и те деньги не платят, а норовят выдать какой-никакой натурой? Ну вот точно бы не согласился! Посчитал бы безумцем и того, кто такие деньги за тяжкий труд предлагает, и того, кто за такие деньги идет работать (а ведь некоторые идут!). Ну тогда почему ты сельчанина считаешь глупее себя и отказ от работы за нищенскую зарплату принимаешь за отказ работать принципиально?


Сельчанин никогда ни принципиально, ни принудительно от работы не отказывался и отказываться впредь не будет. Но помогите же ему, вы, такие умные и правильные! Вот та же Скрынник при воцарении на министерстве обещала, что в Россию завезут три тысячи мобильных цехов по производству молока и тогда уж что- что, а молочные реки у нас точно побегут ( что с кисельными берегами делать, министр не сообщала). Ну и где те заводы? А ведь они действительно могли бы стать точками роста для любой самой малой деревни. Как театр начинается с вешалки, так деревня начинается с производства. Нет его, и бессмысленно говорить о моральном облике того, кому негде и не на чем заработать копейку, чтобы за теми же горожанами тянутся в моральном ли, в материальном ли планах.


Любимов признается в своем бессилии родить какую- либо разумную мысль относительно того, что делать с селом. Возможно, об этом не знает даже и вообще вся высшая школа экономики, потому что автор просит помощи почему-то не у коллег, а у читателей «Ведомостей». Что ж, скажу мстительно, знали, как развалить, так теперь думайте, как воссоздать!


Впрочем, плевало село на таких «ученых»! Оно ведь все равно выскребается, с потом, кровью, болью, обидами, но выскребается. Вот как поняли на селе, что помощи ждать неоткуда, так процесс восстановления и пошел. Со стороны, может, он пока и незаметен. Но ведь вот интересно: в кризис спад производства в отдельных отраслях промышленности достигал 50 и более процентов, а село вот как-то удержалось на своих позициях и даже прибавило. По Любимову получается, что сделали это люди, которые принципиально не хотят работать. Ай-ай, так, может, сельский опыт «права на безделье» распространить на другие отрасли? Глядишь, и они станут более устойчивыми к инфляционным ветрам, которые вообще-то для экономики чем-то необычным не являются и повторяются в среднем каждый десть лет. Как вот Льву Любимову такая идея? Просил ведь он у читателей «Ведомостей» подсказать, что делать. Ну, вот, будучи активным читателем газеты, я и подсказываю…


 

 

Copyright © 2010-2011 "LES REFLETS - ОТРАЖЕНИЯ "