Русские люди


       
ВЫПУСКИ

Рубрики
Проза
Поэзия
Русские люди
Русская провинция
Тени минувшего
Наша вера
Странники
Мнение
Приглашение
к разговору
Наши фоторепортажи
Увлечённые
Сверхнаучные знания
Даты
Эксклюзивные интервью

Тематические обзоры


ГОСТЕВАЯ КНИГА


 
ИСТОРИЧЕСКИЕ ФАНТАЗИИ
Людмила ЛАМБОЛЕЗ
Франция, Париж
 

 

ПУШКИН

ЛЕГЕНДА

 

ПУШКИН
Фантазия-каламбур
 

 

Многие меня поносят
И теперь, пожалуй, спросят,
Глупо так зачем шучу?
Что за дело им? Хочу.
(Пушкин А.С.)
 

Проснулась в двенадцать от выстрела в Петропавловской. Номер ужасный. Комары заели. Хлам кругом. Туман за окном. Душно. Вода в графине. Он еще спит. Пушкин. Любовник чудный. Руки, плечи целует и забывается. Ксенофонта к черту. Пусть убирается. Вчера явился. Хочешь, говорит, с поэтом познакомлю, с Пушкиным. Я не прочь. Зашли в Демута отель. Темно, ночь. Ксенофонт радостный, надушенный. Любит меня. Угощает грушами. В шампанском. Дверь открывается, и - взъерошенный - он. В халате каком-то шаманском.

- Не мог ли я встретить Вас где-то?

- Думаю, нет.

- А зовут вас?

- Арлетта.

- Проходите, мадам, извините, у меня беспорядок.

- Да черт с ним, вот только бутылки, листки уберите.

- Своей красотою меня вы сразите.

- Ах, пылкостью вашей вы мне не грозите.

- Ах, полно, да, впрочем, простите, простите...

Пушкин болтал на французском. В креслах сидели, я в платье узком, бокал хрустальный вертела, на белые зубы глядела, черные кольца волос на голой груди, скука с туманом - все позади. Настроенье прекрасное, пила вино мадерское, красное.

Ум мужчины замечается женщиной при его умении с нею не спорить. Пушкин не спорил. И вообще, ни во что не углублялся. Он улыбался.

Раздраженный взгляд Ксенофонта. Он меня уводит, я отказываюсь. Надев перчатки, пьяной оказываюсь. (или сказываюсь?)

- Но если мадам себя плохо чувствует, она может остаться у меня, здесь для нее совершенно безопасно.

- Прекрасно.

Злость ощущается на расстоянии; найдя, что не обращаю на него никакого внимания, Ксенофонт ушел, не сказав до свидания.

Пушкин курил папиросу, не задавая вопросов.

Я почти засыпаю. Он переносит меня в дальнюю комнату, гасит свечу.

Просыпаюсь от жажды. Зачем я осталась? Не важно. Бокал падает в темноте.

Он ко мне входит. Садится на пол, близко к постели, поджав колени.

- Что Вам угодно, месье?

- Я пришел без цели.

- В самом деле?..

- Вы себя раздели?

- Раздела. Хотите взглянуть?

- Всего лишь на пять минут.

- А если на больше?

- Так можно влюбиться.

- Я вас не заставлю жениться.

- Станете просто игрушкой?

- Месье, вы поэт, вы же Пушкин.

- Тогда не жалейте.

- Жалеть мне о чем?

- О том, что в ваш список я буду включен.

- О что вы, поверьте...

- Слову поэта?.. Он вас ведь разлюбит еще до рассвета.

- Не верю.

- Не верьте.

- Вы лжете все это.

- Увы, это правда, Арлетта.

- Но вы же любили...

- Любил.

- И....напрасно?

- Но нет, это было прекрасно.

- Тогда поцелуйте.

- Не будет вам больно?

- О нет, помолчите, довольно.

- Когда вы проснетесь?

- Но нет, вы слез от меня не дождетесь.

- Спасибо.

- Любите, любите...

- Тогда эти ласки, и все, что хотите...

- Насколько?

- Надолго.

- Что ж, до рассвета?..

Вопрос не нашел в нем ответа.

ЛЕГЕНДА
 

Действие происходит в 1828 г. Использованы воспоминания Ксенофонта Полевого, проживавшего одновременно с Пушкиным в отеле Демута в Петербурге. См. Вересаев В.В.«Жизнь Пушкина».

 

Твоим шотландцам было не понять, чем койка отличается от трона.
В своем столетьи белая ворона, для современников была ты блядь. И. Бродский

 

А с башни виднелось холодное море, леса и снежные горы, надоевшая взору вода - озеро окружало угрюмый замок Лохливен.

И так же угрюмо в нем тянутся дни. Все заперты  звери, (или двери?) все спит до зари. Сегодня Мари подписала пергамент, где себя признавала уставшей от бремени власти, лишь росчерк пера и ребенок, которого носит она, родится без права на высшее счастье именоваться бароном, быть братом или сестрою наследника трона.

Мари грустна, как арка на водою. Что ей ниспослано судьбою?

Где муж ее первый, французский король, несчастный Франциск II - он спит в саркофаге и лилии флага уже вдалеке от нее.

Где муж ее верный, Генри Дарнлей, принц крови, шотландский король, наконец- то обретший покой, он в  клеп( или в склеп?) погребен, убитый жестокой рукой в уединенно й усадьбе, чтоб не мог помешать новой свадьбе.

Где муж ее третий, Джеймс Босуэл, отважный генерал и мудрый полководец, храбрый тот вояка (ее не  очень-то любивший и столько зла всем натворивший), спешит с Оркнейских островов к границам Дании, и долго будет длиться его изгнание, нет, не слава его ждет,  в тюрьме он там с ума сойдет.

Зачем глядите  вдаль, мадам, что видите вы там?

А помните, поэт был в вас влюблен и на глазах у всех казнен, оставил имя Шателяр, воскликнув Вам: «O cruelle dame!» (1).

Их было - их и будет много.

Зачем же вы спали с героем, по дтолкнувшим вас к преступлению?

Признаться, не удивляет мнение Элизабет, считавшей вас dishonoured (2) (на милость ее и потом уповать вам не стоит). Что написали Вы в порыве страсти?

«В своих руках он держит в полной власти все: ему я сына отдаю, и честь, и совесть, и страну мою, и подданных, и трон, и жизнь, и душу». Мадам, вы не придумали бы лучше - вам было что отдать, не только тело: оно советов слушать не умело, внимать восторгам лишь хотело.

Пожалели вы мужа хотя бы немного? О чем умолчала дорога, куда увезли его вы из Глазго, больного, попавшего прямо в ловушку? О чем вам шепнули на ушко? В чем вас уверил герцог Оркнейский? Прельстил его сан королевский, а вовсе не ваши лобзанья, - все это имеет названье?

О чем грустите Вы, Мари, что ждет саму вас впереди? Что гонит вас, Мадам, к расплате - герб на печати, роскошь платья?

Пройдет немного месяцев - вновь оживете, себе защитников найдете - лордов Гамильтонов, Сетонов, Хантлеев; устроят вам побег и скоро вы соберете войско - тысяч в шесть, чтобы лишить Меррея, родного брата вашего, возможности правленья, но провиденье не на женской стороне. Битва при Лонгсайде займет не больше часа. На коне спасетесь бегством, проскакав к границе мили девяносто две. И лишь жизнь спасете.

Отныне умный брат с сестрицею в расчете.

Дандреннадское аббатство - последняя обитель государства, а дальше Англия.

Вы пиш ете Элизабет и шлете перстень - знак дружбы между ней и Вами (которая слыла  (а лучше — была) лишь на бумаге), просите ее принять Вас в Вестминстере. Да, конечно, нужно время, чтобы  придумать что-нибудь. Но и она не дура: принять Вас ко двору - ту женщину, которая ее красивей, ту, которая претендовала на английскую корону, - столь опасную персону ей видеть вовсе ни к чему.

И отошлют вас в Йорширское братство, в укрепленный замок, чтоб не могли оттуда Вы ступить ни шагу.

Два суда над Вами: при последнем достаются письма из ларца - те самые, где Вы писали о чувствах к лорду Босуэлу и где вовсе не скрывали того, что следовало б скрыть. Вы отрицали все en bloc (3), но тут никто Вам не помог.

Вам предлагали от короны отказаться, но с нею вы не мыслили расстаться, вас ждет трагический конец - за право надевать венец.

Элизабет завидовала вам - на то достаточно причин: она любила Англию, а вы - мужчин.

Все ваши замыслы постигнет крах, от бездарных дней, ночей проснется женский страх , вы будете стареть и молча горевать, и на парче узоры вышивать, а вместе с ними то, что сердце подсказало: «В моем конце мое начало». А началом станет казнь.

Вы все ближе, ближе к плахе. При дворе французском не доведется больше Вам блеснуть лицом, умом , фигурой; раздосадованный Карл IX Вас назовет несчастной дурой, скажет: «Я попросту не знаю, чем тут помочь».

Помочь? Элизабет вам помогла. Уолсингем - министр полиции (отдать необходимо должное таланту) нашел двух провокаторов. Имя Гифорд было у одного из них. И королева Англии его очень щедро наградит, в сто тысяч стерлингов ему назначив пансион.

А кто виновник заговора? Дворянчик  Бангбинтон - в одно ваше имя, Стюарт Мария, он будет влюблен, загублен вами и казнен. О, наивность Бабингтона (разночтение имени, проверить)! Они погибнут, шесть юных мальчиков, за вас, - и проклятье снова таит в себе шотландская корона. Провокаторы старались завлечь их - целью были вы- в жестокий заговор (посредством множества приемов: писем, встреч, свиданий с Мортоном (4), подлогов) - и завлекли. Вы им дадите письменно свое согласие на устранение Элизабет. Я думаю, она послала вам прощальный свой привет, когда бумагу подписала - ваш смертный приговор. Вас ждет топор, ее за эту казнь (в наших глазах) - позор.

Итак, Фотерингей.

В пространном  (правильно — просторном) зале замка уготовлен эшафот. Вы вынете батистовый платок, которым и завяжут ваши нежные глаза. И палач, склоня колено, попросит вас, Мария, о прощении, - за это преступление, что уничтожит вашу плоть.

Кровь брызнет в огненную ткань платья и надетых на руки перчаток. В последний раз, Мадам, вы явите свой вкус, одевшись в красный цвет.

И что останется в их душах - баронов, лордов, графов - грусть о казненной венценосной Стюарт? Нет, боюсь, одно лишь изумление: особенно в тот злополучный миг, когда с седой несчастной головы безжалостно слетел парик.

О, Стюарт! Вы казались наваждением, прекрасной королевою, украсившей собой француз ский двор, где когда-то вступали первой на порог и два года были первой дамой.

Добавить к вашей памяти последний штрих, ил ь этого не надо?..

Карманная собачка с рвением вцепилась в ткани платья и оно зашевелилось...

Такая преданность - великая ли сила? Вашим защитником ведь мог бы быть мужчина.

Но нет, - не мог, не мог, не мог.

Одна вы на коне к чужой границе прискакали, голод, холод испытали. Вы станете легендою, возвысившись в печали, об этом Вы, пожалуй, знали.

А тот поэт, что первым был казнен, загублен Вами, о нем с тоскою вспоминали?

Мне кажется, Мари, едва ли.

(1)  Жестокая дама (фр.)

(2)  Обесчещенной (анл.)

(3)  Всем списком (фр.)

(4)  Мортон - генеральный уполномоченный в Париже при католическом конспиративном центре Филиппа II, испанского короля, и Марии Стюарт.

 

 


 

 

Copyright © 2010-2011 "LES REFLETS - ОТРАЖЕНИЯ "