Русские люди


       
ВЫПУСКИ

Рубрики
Проза
Поэзия
Русские люди
Русская провинция
Тени минувшего
Наша вера
Странники
Мнение
Приглашение
к разговору
Наши фоторепортажи
Увлечённые
Сверхнаучные знания
Даты
Эксклюзивные интервью

Тематические обзоры


ГОСТЕВАЯ КНИГА


 

Анатолий КАПЛАУХ

 

 

ДОМ ДОКТОРА ДАПЕРТУТТО

 

Эмиль Теодор Мейергольд (именно так звучала тогда эта фамилия), прусский подданный, со своей женой, остзейской немкой Альбиной Даниловной Неезе, появился в Пензе в 1857 году, как водочный заводчик. Примечательно, что в его доме висел портрет князя Отто фон Бисмарка с надписью: «Дорогому другу...» Взялся заводчик за свое дело по-немецки основательно, и если на момент его появления в Пензе и окрестностях действовало двенадцать вино-водочных заводов, то вскоре осталось всего два. Конкурентом Мейергольд оказался серьезным, продукцию производил высочайшего качества и скоро «выдавил» с рынка всех. Пенза в то время занимала третье место среди производителей винно-водочной продукции на российском рынке, уступая лишь Москве и Нижнему Новгороду. Прочно обосновавшись на вино-водочных складах Москвы и Санкт-Петербурга с продукцией собственного производства, Мейергольд со временем стал завозить хорошие крымские вина, «доводил» и облагораживал их.

В семье было восемь детей. Предпоследним, седьмым ребенком был Карл Теодор Казимир. В 1895 году он (по неизвестной причине) перешёл в православие, приняв при крещении имя Всеволод. Исполнился ему в ту пору двадцать один год. Заканчивался пензенский период жизни Мейерхольда. Судьба чётко поделила её на три равных части между тремя городами: Пензой, Санкт-Петербургом и Москвой.

В этом доме, построенном в 1881 году, прошло детство и юность Всеволода. Когда безжалостный маховик НКВД сломал, раздавил, растоптал его тело и душу, дом на долгие десятилетия впал в немилость, был отдан под обычное жилье, само имя его прежнего владельца предали забвению, даже могила отца, умершего в 1892 году и похороненного на немецком погосте Мироносецкого кладбища Пензы, была срыта с земли ( впрочем, как и весь немецкий погост). Только в 1979-1982 годах, благодаря инициативе тогдашнего секретаря обкома КПСС, Георга Васильевича Мясникова, дом был приведён в порядок и отреставрирован. А 24 февраля 1984-го, к 110-й годовщине со дня рождения Мейерхольда, в нём был открыт музей театра, целый раздел которого был посвящён Всеволоду Эмильевичу.

Впервые со дня его смерти в СССР открыто прозвучало имя опального Мастера. Более того, Мясников устроил настоящее «звёздное» открытие музея, который неофициально иначе, как «мемориалом Мейерхольда», уже и не называли. «Доктор Дапертутто», как называл себя сам Мейерхольд, вернулся в свой родной дом. В 1989 году, к 115-ой годовщине, его переименовали в «Музей сценического искусства имени В.Э.Мейерхольда». Одновременно при нём был создан театр антрепризы «Авансцена». К 120-летию Мастера в музее была создана и открыта новая экспозиция, уже полностью посвящённая Мейерхольду. В 2003 году музей был реорганизован в Центр театрального искусства «Дом Мейерхольда», в него вошли мемориальный музей, «Театр Доктора Дапертутто» и концертный зал. 24 февраля 2004 года в «Доме» отметили 130-летие со дня рождения Всеволода Эмильевича и 20-летие – со дня открытия музея.

Эти два десятилетия жизнь Дома неразрывно связанна с жизнью его бессменной «хозяйки», Наталии Аркадьевны Кугель. Это её Георг Васильевич Мясников, заприметив в бытность свою секретарем пензенского обкома КПСС в музее Лермонтова «Тарханы», пригласил создавать музей в доме Мейерхольда. К тому времени она, закончив Одесское художественное училище имени Грекова (факультет скульпторы) и театрально-режиссёрский факультет МГИК, шесть лет отработала на «Мосфильме» ассистентом и вторым режиссером. Перебравшись в «Москонцерт», «дослужилась» до главного художника, попробовала себя в роли режиссёра-автора, на одной из лучших сценических площадок Москвы того времени, во Дворце спорта, поставила свою первую пьесу «Сказка Старого года». Затем, легко поменяв прелести столичной жизни на провинцию, уехала «поднимать» музей-усадьбу Лермонтова в Тарханах, с тайным намерением написать давно вынашиваемую книгу о декабристах. Намерение так намерением и осталось, – ничего наполовину она делать не умеет, а работы было много: музей требовал новых концепций, кое-где падали заборы, надо было поднимать, чинить, красить и т.д. и т.п. Инициатива, как известно, наказуема, – Наташу тут же назначили главным экспозиционером всех мемориальных музеев Пензенской области (Лермонтова, Белинского, Радищева), это была сплошная беготня, которая быстро и неизбежно надоела. Поэтому, открыв в 1981 году (напоследок) мемориальный музей Куприна в городе Наровчате, на предложение Мясникова взять на себя дом Мейерхольда она согласилась сразу же, но не без раздумий.

Надо отдать должное её смелости: даже имя Мейерхольда в то время произносилось с опаской и вполголоса. Но для этого надо совершенно не знать Наташу (это не фамильярность, просто она всегда просит называть себя именно так), а я её, слава Богу, знаю десять лет, и могу подтвердить: она никого никогда не боялась. И потому, ни на кого не оглядываясь, в соавторстве с двумя художниками, окончившими Ленинградскую «Мухинку», она создала первую музейную экспозицию в доме великого Мейерхольда, практически без изменений просуществовавшую десять лет (ныне действующая – уже третья по счёту).

Конечно же, Мейерхольд – величина огромного значения, культовая и ключевая фигура мирового театрального авангарда, тесно ему в провинциальных рамках, куда он втиснут волей судьбы. Его школа до сих пор стоит во главе мирового театра авангарда. Изъятая из науки и памяти, похороненная в России, она тоже сейчас возрождается. Александринский театр передал «Дому Мейерхольда» интермедии итальянского театра «Dell Arte», которые ставились в 1739 году при дворе Анны Иоановны, те самые, которые собрал, но не успел поставить Мейерхольд, и эти постановки сейчас в работе «Театра Доктора Дапертутто».

Всеволода Эмильевича назвали Мастером ещё при жизни его ученики, чьи имена сегодня олицетворяют весь цвет советского театра: Игорь Ильинский, Мария Бабанова, Лев Свердлин, Евгений Самойлов, Эраст Гарин, Михаил Царёв, Сергей Мартинсон, Валентин Плучек и ещё многие, многие другие. В «Доме» есть потрясающая выставка по творчеству Мейерхольда, которая никогда и нигде ещё не экспонировалась. В Германии существует творческий центр Бертольда Брехта, а Брехт, как известно, – это духовный ученик, наследник Всеволода Эмильевича. Они очень созвучны, и как бы интересен мог быть совместный проект! – Пока это только мечты Наташи. О «Доме», о Мейерхольде она может говорить бесконечно, интересных идей и планов у неё на две жизни. Не хватает площадей. И это при том, что огромное трёхэтажное здание площадью в несколько тысяч квадратных метров, с широченными, удивительно красивыми, ажурного литья чугунными лестницами, к которому прилегает территория мейерхольдовского дома, практически потеряно для Центра и отдано на откуп коммерсантам. А ведь это не что иное, как тот самый завод, владельцем которого был отец Всеволода. Он, как элемент исторической застройки города, входит в единый комплекс зданий, и ранее был внесён в реестр памятников архитектуры, охраняемых государством. В девяностые годы, когда приснопамятное детище советского времени, «Общество по охране памятников истории и культуры» было парализовано безденежьем и всеобщей неразберихой, статус памятника потихоньку с завода сняли: очень уж лакомым кусочком оказалось шикарное, прекрасно сохранившееся здание в самом центре города. Полностью сохранились архивы завода, и они, несомненно, представляют большой исторический интерес. В торце здания долгое время существовала немецкая аптека, это было единственное, что во всём этом комплексе Мейерхольду не принадлежало. Эту аптеку можно было бы и сейчас восстановить в первозданном виде. Но есть у Наташи серьёзные опасения, что коммерческие интересы у власть предержащих возобладают. До 2010 года на мемориальное здание ещё распространяется мораторий, как на исторический памятник, но время уходит, а для того, чтобы вернуть мейерхольдовский завод под охрану государства, нужно приложить очень большие усилия. Недавно в Пензе был открыт филиал «Агентства по управлению и использованию памятников истории и культуры», который возглавил Зуфяр Хамзинович Бибарсов. С его помощью в адрес Федеральных органов Правительством Пензенской области были направлены письма с просьбой вернуть здание вреестр памятников, охраняемых государством, с дальнейшей перспективой передачи его на баланс «Дома Мейерхольда». Положительный ответ из Приволжского Федерального округа уже получен и Наташа собирается в гости к министру культуры Российской Федерации. Очень бы пригодились неугомонной «хозяйке» дополнительные площади. При «Доме Мейерхольда» создан Центр немецкой культуры и искусства российских немцев с очень актуальным названием – « Erbe » («Наследие»), в котором работают курсы по изучению немецкого языка, проводятся мероприятия. В активе « Erbe » 235 человек, но отсутствие своего помещения не даёт возможности вести более масштабную работу. Тесновата и театральная гостиная «Дома», где, собственно, и работает «Театр Доктора Дапертутто», она вмещает всего пятьдесят зрителей, в то время как на втором этаже заводского корпуса пустует вместительный зрительный зал.

Во внутреннем дворике дома вам откроется неожиданная картина: вы увидите бронзовую фигуру уходящего Мейерхольда, он уже стоит перед приоткрытой створкой неприметной двери в кирпичной стене, сделав шаг, ступил на порог и оглянулся, будто что-то в последний миг привлекло его внимание... Это – единственный в мире памятник Мейерхольду. К сожалению, незаконченный. Гости города, конечно, об этом не знают, да и из горожан знают только посвящённые. У памятника своя история, и тоже интересная, как и всё, что касается этого дома. Когда умер Юрий Владимирович Никулин, свои услуги по созданию его памятника предложили несколько очень известных скульпторов. Называлась минимальная сумма стоимости бронзового памятника (исключительно «из любви» к Юрию Владимировичу, естественно) в 500 000 долларов. Всё познаётся в сравнении: сумма, за которую скульптор Юрий Евгеньевич Ткаченко отлил из бронзы и смонтировал фигуру Мейерхольда в полный рост, составила всего… 102 000 рублей. – Сопоставимо, правда? Я добавлю: в эту сумму вошла не только работа, но и стоимость бронзы, которая, боюсь, стоит дороже. И не подумайте, что речь идёт о провинциальном безвестном ваятеле, о котором за пределами Пензы никто и не знает, и потому для него и сто тысяч – бешенные деньги, – крупно ошибётесь. Ошибётесь потому, что произведения выпускника Харьковской художественной академии Юрия Ткаченко приобретаются не только Третьяковкой, но и зарубежными галереями – они находятся в Италии, Франции, Германии, и цену себе и своим произведениям он, безусловно, знает. Нестандартность, необычность, непередаваемый колорит памятника гости, друзья и посетители «Дома» оценили очень высоко, он и вправду производит сильное впечатление. Никаких помпезных гранитных постаментов, тяжеловесных литых венков, вычурных вензелей, якорных цепей по периметру, – ничего, только две низкие, истёртые тысячами ног ступени, плащ в руке... Это как раз тот случай, когда скульптор не посчитался ни с чем, сделал изумительный памятник в подарок своему городу практически бесплатно, за те деньги, которые вскладчину собрали местные предприниматели. Незакончен же памятник потому, что отсутствует его вторая (по проекту) фигура: обряженный в клоунский наряд Мейерхольд, указывая пальцем из-под арки в спину уходящего двойника, безудержно хохочет ему вслед. И отсутствует этавторая половина по банальной причине нехватки средств. Скульптор, слава Богу, жив и здоров, «Дом Мейерхольда» стоит, потому и есть ещё надежда, что когда-нибудь задуманный памятник будет завершён, и мы все увидим Мейерхольда, величественного и загадочного, который, смеясь над самим собой, уходит, чтобы остаться...

 

 

 

Copyright © 2010-2011 "LES REFLETS - ОТРАЖЕНИЯ "