Русские люди


       
ВЫПУСКИ

Рубрики
Проза
Поэзия
Русские люди
Русская провинция
Тени минувшего
Наша вера
Странники
Мнение
Приглашение
к разговору
Наши фоторепортажи
Увлечённые
Сверхнаучные знания
Даты
Эксклюзивные интервью

Тематические обзоры


ГОСТЕВАЯ КНИГА


 
 
  Алишер ТАКСАНОВ (Швейцария)

 
2078 год: НЕБЕСНАЯ ТЮРЬМА
Футуристический роман
 
Часть 2
 

Разговор с директором

Вторым был Алексей. Он испытал на себе все «прелести» санитарной процедуры, не издав ни звука, хотя – чего уж тут скрывать! – было на самом деле непросто, надел робу и вскоре предстал перед сержантом и двумя его помощниками абсолютно лысый. Он не пытался казаться ошеломленным или униженным. Жизнь в «свободном» Узбекистане не сломила его, как бы ни пытались власти это сделать. Даже во время полета на Нептун он мужественно терпел издевательства охранников, чем вызвал их изумление, переходящее в уважение. Они видели, что Воронович – сильная личность и только смерть может покончить с его гордостью и независимостью.

- Так-так. Кто перед нами? – с ухмылкой спросил толстый сержант с плоским лицом и узкими глазами, который вместо кепи носил тюбетейку с эмблемой Министерства по демократизации (Алексей чуть не фыркнул от презрения, ибо считал кощунством использовать национальный убор для такой мерзкой профессии). Его помощник сделал знак, чтобы заключенный протянул руку. Под кожу кисти был имплантирован микрочип с полным досье на носителя. Сканер просветил ладонь, и все информация высветилась на мониторе. Прочитав, сержант присвистнул:

- Гля, ни х..а с   Оп- ебе! К нам пожаловал сам Алексей Воронович, независимый журналист! Вот это сюрприз! Прищучило, значит, тебя, жалаб, наше Министерство, поставило на место!

Видимо, его хорошо знали и здесь, в дальнем космосе, ибо охрана умолкла и все повернулись к нему. Во взгляде каждого читались чувства изумления, ненависти и какой-то радости: мол, попался, дружок, теперь мы из тебя мясной фарш скрутим.

- Читал, читал твои писульки в  Interplanet , и признаюсь, мастер ты литературного профиля, хорошо пишешь, - ехидно произнес сержант, ковыряясь в носу. Достав козявку, он посмотрел на нее и потом проглотил, чем вызвал тошноту у журналиста. - Только плохо, что против нашей демократической власти!

- Это фашистская власть – не демократическая! – ответил Алексей, чем вызвал бурю возмущения среди охраны. Те засвистели и закричали, что повесить подлеца следует на рее, нечего на него еду и тепло тюрьмы тратить, мол, на Земле следовало четвертовать и не тратиться на его транспортировку сюда.

Сержант побледнел от таких слов. Скорее всего, он никогда от заключенных не слышал такого прямого заявления. Взмахом руки он прекратил галдеж и зловеще прошипел:

- Слушай, Воронович, это тебе не Запад, не Марс и не Луна! Это суверенная территория Демократической Республики Демор! – запомни это раз и навсегда! Дружки твои из ООН, ОБСЕ, Нью-Йоркского межпланетного комитета защиты журналистов тебе ничем не помогут! Мы находимся в тридцати астрономических единицах от Солнца, и я могу сделать так, что даже его свет ты больше никогда не увидишь. Поэтому свои антидеморовские лозунги засунь себе в ж..у. Мы живем в великом государстве, построенном благодаря политике мудрого и прозорливого президента – да будет вечная память его в сердце народа! Но тебе, паскуде, там места нет! Твое место здесь, возле Нептуна. Будешь артачиться – выкинем за борт. Ясно?

- Ясно, -- буркнул Алексей.

- Да раздавить этого западного наймита, -- раздались крики недовольных охранников. – Что миндальничаешь с ним?

Сержант повернулся к ним и с неохотой признался:

- Да я бы с удовольствием его под пресс-машину пустил, но нельзя... с ним шеф хочет поговорить, -- и он указал на сигнал на мониторе, который свидетельствовал о приказе высшего руководства тюрьмы. Горела отметка: «Доставить к директору!»

- Сегодня тебе повезло, Воронович, -- продолжил сержант, поправляя тюбетейку. – Но наш разговор еще не закончен. Возможно, мы с тобой еще встретимся, и я научу тебя пониманию наших демократических и либеральных ценностей. Знаешь, скольких я перевоспитал? Не менее сотни. Из них получились человечки, пускай и примитивные, и не достойные все равно жить в Великом будущем, однако им нашлось занятие по уровню их интеллекта. А кто не поддался этому процессу, тот сейчас кружит на орбите Нептуна...

Алексею не впервой приходилось слышать угрозы, и он к ним даже привык. Конечно, он боялся смерти – это естественная реакция любого живого существа, но был готов к ней, ибо знал, что с летающей тюрьмы ему не вернуться. А что сержант не врал, было ясно: процесс воспитания подразумевал физические и психологические пытки с применением всех научных подходов к анатомии человека. После такой обработки человеческий мозг размягчался, и заключенный превращался в питекантропа.

Сержант не стал больше ничего говорить, он кивнул одному из помощников:

- Этого типа – быстро к господину Исаеву.

- Хоп булади!  –  ответил помощник, рядовой, судя по нашивкам, отдав честь в нацистском жесте – вскинув руку вперед: это была утвержденная Министерством по демократизации форма приветствия между его сотрудниками. Потом достал электрошокер и жестом показал журналисту: мол, иди вперед, не оборачивайся и не задавай вопросов.

- Не советую бежать, Воронович: отсюда не убежишь. Не вздумай сделать какую-либо глупость: мой помощник просто изрежет тебя на куски, -- предупредил его сержант, усмехнувшись. И тут Алексей заметил, что у охранника зеленые зубы – результат чрезмерного употребления «насвая». Видимо, такой гадостью Земля снабжала своих сотрудников по полной программе. «Не удивлюсь, если здесь окажется и опиум с марихуаной», -- подумал он, но вслух ничего не сказал. Чтобы снять стресс и напряжение от проживания в космосе, вдали от родины, местную службу обеспечивали психостимулирующими препаратами, в числе которых были и алкоголь, и наркотики.

Помощник – невысокого роста человек с изуродованным от неизвестно чего лицом - приказал журналисту пройти вперед, а сам пошел следом, держа дистанцию в два метра. Так делалось специально, чтобы у заключенного не было искушения напасть на сотрудника тюрьмы, а у того имелся шанс быстро среагировать на угрозу. Они вдвоем вышли из тамбура и очутились в системе коридоров. Каждый отмечал, куда он ведет: к медицинской части, отсекам проживания обслуживающего персонала, складам с провиантом и одеждой, камерам заключенных, заводу, помещениям отдыха и развлечения, бассейну, аппаратной и реактору, двигательным установкам, центральному посту управления. Алексей стал гадать, куда же следует идти, но помощник ткнул рукой туда, где горел транспарант «Центральный пост». Скорее всего, кабинет директора располагался рядом с мозгом корабля, откуда осуществлялось управление полетом и контроль над всем, что происходило тут.

Идя по коридору, переходя тамбуры и шлюзы, а также открытые участки, Воронович не переставал изумляться размерами тюрьмы. Действительно, это было техническое чудо, и удивительно, что спустя много лет эксплуатации корабль находился в хорошем состоянии. Сделанный из титанового сплава, он выдержал натиск времени, не говоря уже о радиации, микрометеоритах, магнитных бурях Нептуна и гравитационных тисках его тринадцати спутников. Каждая деталь, каждый поручень или люк сверкал при свете плафонов как надраенный. Впрочем, так оно и было – никому из заключенных отдыхать тут не позволялось, даже больные были привлечены к труду, например, уборке отсеков и коридоров, уборных и общественных помещений. Вот и сейчас человек семь пылесосили пол и протирали стены при помощи примитивных устройств – сложные агрегаты им не давали, считая, что облегчать труд этих людей не следует. Чем больше сложностей для них создаются, тем меньше они будут роптать и думать о сопротивлении. Хотя, сами того не понимая, охрана создавала самые благоприятные условия для социального протеста. Нужна была только искра – и бунт мог охватить всю тюрьму.

Следует заметить, для перемещения между этажами функционировали лифты, однако помощник не думал заводить в них своего ведомого: мол, много ему чести – кататься на этих машинах. Поэтому они поднялись на третий уровень пешком и после пошли по светлым коридорам, выйдя, наконец, к кабинету директора. У входа стояли два солдата с полным вооружением, причем они держали в руках не простые электрошокеры или ружья с резиновыми пулями, а настоящие автоматы с бронебойными патронами. Наверное, это должно было внушить всем, что безопасность главы «Искара» выше существования самого корабля, и это должен усвоить любой, у кого может возникнуть затаенная мысль негативного характера.

- Этого заключенного вызвал Закир-ака, -- произнес помощник, указывая на Алексея.

Стоявший справа гаркнул:

- Протяни руку!

Воронович сразу понял, что приказ касается его, и понял, какую именно руку. Считав с микрочипа идентификационные данные, солдат сказал:

- Личность подтверждена. Входи!

Он нажал на кнопку, и дверь отъехала наверх, открывая проход. Помощник хотел было сделать шаг вперед, однако второй охранник остановил его жестом:

- Относительно тебя распоряжений не было! Ожидай его здесь!

На лице того возникла гримаса недовольства, но спорить не стал, хотя его самого за все время службы ни разу не вызывали сюда; скорее всего, чувство зависти охватывало его: мол, приглашают отбросы Земли, а не верных служителей режима. И все же он знал свое место, и поэтому сделал два шага назад и спиной уперся в стену. Рядом с ним был иллюминатор, и в нем можно было увидеть два спутника Нептуна – Тритон и Нереиду, которые приближались к тюрьме, или, может, наоборот, «Искар» сближался с ними. Огромные шары катились над головой, слегка отражая свет далекого Солнца. Только помощнику давно надоело созерцать эти небесные тела, он закинул под язык насвай, закрыл глаза и ушел в свои грёзы.

Тем временем Алексей прошел внутрь. У самого входа его обдал какой-то холодный и свежий ветерок, наэлектризовав тело. Журналист почувствовал запах озона, что обычно бывает у моря.

«Ох!» -- возбужденно произнес он. Сделав два шага, наконец-таки попал в сам кабинет, который также поразил его многими деталями.

Это было большое помещение, обставленное удивительными штуками, которых раньше не приходилось видеть. Прежде всего, здесь были стереоскопические картины первого президента, смотрящего куда-то вдаль, словно видя горизонты великого будущего – сказки, сочиненной им для оболванивания собственного народа; его дочери Гульнары в ярком наряде, причем именно в сорокалетнем возрасте, а не в нынешнем, когда только пластическая операция удерживает дряблую кожу на черепе; а также правнука Гани, который ныне является главой Узбекистана, занимая эту должность по установившейся традицией и конституционно закрепленной нормой. Далее были экспонаты музейного характера – электрический стул, гильотина, эшафот с выступом для отрубания головы и виселица, а также настоящие инструменты для пыток, придуманных как средневековой инквизицией, так и последующими «изобретателями», работавшими в гестапо   и НКВД. Цепкий взгляд журналиста сразу отметил, что эти устройства выставлены не для красоты, а активно используются, во всяком случае, кровь еще не высохла на одной из пил с кривыми зубьями.

На потолке горела люстра в тысячу ламп, по стенам были установлены стеллажи с книгами. Настоящими, из бумаги, а не полиэтилена. Обладать такой библиотекой означало быть богатым человеком. Потому что целлюлоза стала дефицитом на Земле, ведь деревьев осталось практически совсем немного из-за массовой вырубки в начале  XXI   века. И при этом на полках у директора были настоящие раритеты, включая полное собрание сочинений «вождя и учителя народа» и его дочери Гульнары, академика. Кстати, из динамиков лилась песня в ее исполнении:

- Беса ме, беса ме мучо...

Это была старая песня, исполненная ею еще в начале двухтысячных годов. Подпевал известный испанский певец Хулио Иглесиас, донжуан и любитель денег. Но песня звучала грубо, ибо голос у Гульнары оказался совсем не музыкальный, складывалось негативное впечатление, что она через силу выдавливает слова из легких. Выходили какой-то хрип и кваканье, резавшие слух.

Но это было не все. В кабинете также находился бронзовый памятник – захватчик Амир Темур   на коне, практически точная копия того монумента, что по сей день стоит в центральном сквере Ташкента. Как издевательство сверкали слова на постаменте: «Вся сила – в справедливости!» Как сотни лет назад этот человек творил справедливость путем меча и огня, так и ныне его потомки устанавливают демократический режим при помощи оружия, репрессий, оболванивания и запугивания. Кроме того, здесь висели макеты различных космических кораблей – в основном полицейских, принадлежавших Демору, а также здания Дворца Международных форумов в столице, построенного еще в 2009 году по личному проекту диктатора и ставшего его склепом, ибо после смерти Дворец перестроили в мавзолей для усопшего вождя. Алексей приметил, что на макете лежали свежие цветы – даже здесь служители режима продолжали чтить «боженьку» и проявлять знаки уважения.

В одном из углов стоял стеклянный шкаф, внутри которого висела судейская мантия, увешанная регалиями и бляхами. Подсветка подкрашивала багровые тона этой одежды, а также колпак с офицерскими нашивками полковника юстиции. Известно, сам директор Закир Исаев в прошлом был столичной судьей, по заказу Министерства по демократизации исправно осуждал всех политических и инакомыслящих, пока сам не совершил чего-то такое нехорошее для власти, за что и был сослан сюда. Поговаривали разное; мол, «левыми» деньгами не поделился, рассорился с замминистра по конфискации, перешел дорогу сыну хокима какой-то области, но точно никто не знал причин. Было ясно только одно: этот человек хотел оправдаться и вернуться домой, занять прежнее место и получить свой утерянный социальный статус. Поэтому он усилил режим репрессий на «Искаре» и увеличил объем добычи «гулия», чтобы семья Хозяина осталась довольной и поощрила его своим благосклонным вниманием. Возможно, он достиг бы своего, если бы продолжал в том же духе и темпе.

Продолжение следует...


 

 

Copyright © 2010-2011 "LES REFLETS - ОТРАЖЕНИЯ "