Русские люди


       
ВЫПУСКИ

Рубрики
Проза
Поэзия
Русские люди
Русская провинция
Тени минувшего
Наша вера
Странники
Мнение
Приглашение
к разговору
Наши фоторепортажи
Увлечённые
Сверхнаучные знания
Даты
Эксклюзивные интервью

Тематические обзоры


ГОСТЕВАЯ КНИГА


 
Даты
 
Виктор ЧЕРНЫХ
 

ШАГ К СВОБОДЕ БЫЛ СДЕЛАН…

 

19 февраля Россия отметила 150-летие освобождения крестьян.

Громкого события не получилось, да, наверное, и не могло получиться: ведь сказать, что единственные радетели земли Русской действительно являются с тех пор свободными хлебопашцами и не зависят в своих устремлениях ни от кого, кроме самих себя, было бы не просто лицемерием, а вообще злостным искажением истины.

Почему же так получилось? Ответ прост и омерзительно циничен: рабство многомиллионной армии крестьян слишком многим в России было выгодно полтора столетия назад, выгодно и сейчас. Тут монархия, советское государство и государство суверенной демократии совпали так, что оттенков одного цвета (черного, с моей точки зрения. – Авт.) различить невозможно.

Не верите? Так давайте я процитирую хотя бы Антона Размахнина, который в совсем свежей статье охарактеризовал «царское» освобождение следующими словами: «Выгодоприобретателем от крестьянской реформы во всех отношениях оказалось государство. Не говоря о том, что в лице освобожденного крестьянства на государственные и полугосударственные предприятия хлынуло море дешевой рабочей силы, казна нажилась на реформе и в чисто финансовом смысле. Роль посредника между крестьянами и помещиками по выкупу взяло на себя государство, которое и нажилось на выкупной операции. Крестьянин выплачивал помещику немедленно 20 % выкупной суммы, а остальные 80 % вносило за крестьян государство (это и была выкупная ссуда, которую крестьяне как бы брали в долг у государства). Операция по возвращению долга растягивалась на 49 лет с выплатой ежегодно 6 % выкупной суммы. Стало быть, крестьяне должны были уплатить 294 % выкупной ссуды. Лишь с 1906 г. (в обстановке первой российской революции) уплата выкупных платежей была прекращена. К тому времени бывшие помещичьи крестьяне внесли 1 млрд 570 млн руб. выкупа – за землю, которая стоила 544 млн руб., т.е. в 3 раза больше!».

«С теми сатрапами все понятно, – начнет возражать мне въедливый читатель, – но вот в 1917 году…». Возражать-то он начнет, но тут же и осечется, потому что слишком свежо еще в памяти то, чем увенчался революционный энтузиазм крестьянских масс в начале века двадцатого. Правильно, обратным закрепощением в 1920-е гг., да таким тотальным и страшным, что ни оброчные, ни дворовые крестьяне царского времени такое представить себе не могли даже в самом страшном сне.

Глупые и непорядочные люди до сих пор могут называть Сталина эффективным менеджером. Но разве не стучит им в сердце пепел миллионов соотечественников, умерших в годы коллективизации от голода? И не является ли нынешнее вырождение сельского населения следствием элементарного недокорма, когда вместо хлеба в пищу употребляли лебеду и прочие подобные «пищевые» добавки? Уж кому-кому, а медикам не надо рассказывать о последствиях дистрофии отцов и матерей для потомства. Вырождение идет не только физическое, но и умственное. Не «эффективный ли менеджер» за это в ответе?

Кстати говоря, экономисты давно пришли к выводу, что рабский способ производства не только аморален, но и неэффективен. И на освобождение крестьян Александр пошел не только из-за прекрасных порывов души, но потому, что сельское хозяйство решительно не могло стать локомотивом развития страны, в чем Россия очень нуждалась.

Новое сталинское закрепощение крестьян эффекта и не принесло. Именно поэтому Хрущеву пришлось вновь обрядиться в тоги, только уже не царя, но генсека-освободителя. И это дало свои результаты. Шестидесятые-семидесятые-восьмидесятые годы двинули деревню вперед так, как она не развивалась никогда до этого. Правда, и тогда свобода была довольно относительной, а потому эффект хрущевско-брежневского освобождения довольно быстро сошел на нет. Сошел потому, что государство по-прежнему паразитировало на крестьянстве. Одной рукой оно щедро выделяло дотации на развитие, а другой – изымало всю продукцию, причем по смехотворно низким ценам. Государство по-прежнему наживалось на селе.

Все могли изменить девяностые годы прошлого столетия. Но не изменили, и вновь именно по той причине, что в сельском хозяйстве было что зорить. И толпы рейдеров, как толпы саранчи, слетели на поля и фермы. Но имя саранчи потому и стало нарицательным, что она безмозгла и ее цель – лишь набить себе брюхо поплотнее. Она – набила. Было село – стало вытоптанное поле.

Государство в этот раз осталось в стороне. Но еще вопрос: равнодушие это было или дальний расчет? Тут ведь как: нефть конечна, земля – возобновляемый ресурс. И богат не тот, кто сидит «на трубе», а тот, у кого есть средство производства. Долго ли нашим олигархам слезть с «нефтяной иглы» и вновь стать помещиками? Земля прокормит, вернее, мужик прокормит, ведь прокормил же он пресловутых салтыков-щедринских генералов. Потому и нельзя мужика на всякий случай делать свободным. Пусть пока в отстое побудет, озвереет без работы. Потом на все согласится, лишь бы детей голодом не заморить.

А что, такие мысли могут стать реальностью. В самом деле, куда мужик от земли денется? Он по-прежнему прикреплен к ней, как каторжник к галере. Правда, прикреплен уже не законодательно, а экономически. Это только кажется, что у него есть возможность идти на все четыре стороны. На самом деле держат крепче якоря низкая адаптивность к городской жизни, отсутствие подходящих для иных мест трудовых профессиональных навыков, но больше всего – недвижимость. Дом в деревне можно продать за несколько десятков тысяч (в лучшем случае!) рублей, а чтобы в городе приобрести угол, уже нужны миллионы. Так вот помыкаются где, помыкаются крестьяне, да опять в родной медвежий угол. Вот детей, правда, они уже к жизни на селе не готовят. Завет один: «Они не должны жить так, как мы!»

Что ж, крестьян понять можно. Свободы хочется, а путь один: прочь от земли. Многие, и правда, таким путем решают свои проблемы. Но что же это за свобода, когда ради нее надо отказаться от того, к чему лежит твоя душа, к чему ты готов морально и физически?

Есть такая емкая и злая народная присказка: «Жадность фраера губит». Так вот наше государство сотни лет уже выступает в роли фраера, который привык смело черпать из колодца крестьянской жизни свои богатства и совсем не думает, что колодец тот не бездонный. А есть дно, есть. И это дно уже вполне обнажилось. Смешно ведь и грустно, что страна, обладающая самыми крупными в мире пахотными землями, продукты питания покупает за границей.

Не пора ли хотя бы через 150 лет охолонуть и дать не декларируемую, а настоящую свободу крестьянину? Возьмет он ее или нет – это уже вопрос другой. Очень может быть, что разочарование от постоянных обманов со стороны государства окрепло настолько, что уже и не нужна людям села свобода на земле вовсе.

Но тогда нужно думать о чем-то другом. Например, заканчивать с раскрестьяниванием раз и навсегда, точнее – доводить его до логического конца: делать из крестьянина пролетария, без своей земли, без кола и двора. Вот такой работник сегодня востребован. Бизнес уже понял, что на земле можно зарабатывать, а потому рабочие руки на приватизированной этим бизнесом земле ему ох как нужны!

Ученые до сих пор спорят, насколько искренен был Александр II в своем стремлении дать людям свободу. Не буду становиться на чью-либо позицию. Меня в личности царя-реформатора вдохновляет другое: он знал своих подданных, знал, что они за свободу мстят больнее, чем за рабство. Но он пошел на реформы сверху, на что, что мы сейчас назвали бы перестройкой и модернизацией. И погиб, отдал жизнь не за идею России, а за саму эту Россию. Так что в феврале 2011 года есть серьезный повод отметить если и не 150-летие со дня освобождения крестьян, то хотя бы 150-летие мужественного поступка представителя власти, который любил не эту власть, а страну, в которой родился…

НАША СПРАВКА:

Первые шаги к отмене крепостного права в России были сделаны императором Александром I в 1803 г. изданием Указа о вольных хлебопашцах, в котором прописан юридический статус отпускаемых на волю крестьян.

Вопреки распространенному ошибочному мнению, что подавляющее большинство населения дореформенной России состояло в крепостной зависимости, в действительности процентное отношение крепостных ко всему населению империи держалось почти неизменным на уровне 45 % со второй ревизии до восьмой (то есть с 1747 до 1837 г.), а к 10-й ревизии (1857 г.) эта доля упала до 37 %. Согласно переписи населения 1857—1859 гг., в крепостной зависимости находилось 23,1 млн человек (обоего пола) из 62,5 млн человек, населявших Российскую империю.

Кризис крепостнической системы стал очевиден к концу 1850-х. В обстановке крестьянских волнений, особенно усилившихся во время Крымской войны, правительство пошло на отмену крепостного права. Программа правительства была изложена в рескрипте императора Александра II 20 ноября (2 декабря) 1857 г. виленскому генерал-губернатору В. И. Назимову. Она предусматривала: уничтожение личной зависимости крестьян при сохранении всей земли в собственности помещиков; предоставление крестьянам определенного количества земли, за которую они обязаны будут платить оброк или отбывать барщину, и со временем – права выкупа крестьянских усадеб (жилой дом и хозяйственные постройки).

В декабре 1858 г. была принята новая программа крестьянской реформы: предоставление крестьянам возможности выкупа земельного надела и создание органов крестьянского общественного управления.

19 февраля (3 марта) 1861 г. в Петербурге Александр II подписал Манифест об отмене крепостного права и Положение о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости, состоявшие из 17 законодательных актов.

Основной акт — «Общее положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости» — содержал главные условия крестьянской реформы:

Крестьяне получали личную свободу и право свободно распоряжаться своим имуществом.

Помещики сохраняли собственность на все принадлежавшие им земли, однако обязаны были предоставить в пользование крестьянам «усадеб оседлость» и полевой надел.

За пользование надельной землей крестьяне должны были отбывать барщину или платить оброк и не имели права отказа от нее в течение 9 лет.

Крестьянам предоставлялось право выкупа усадьбы и, по соглашению с помещиком, полевого надела, до осуществления этого они именовались временнообязанными крестьянами.

«Положение о выкупе» определяло порядок выкупа крестьянами земли у помещиков, организацию выкупной операции, права и обязанности крестьян-собственников. Выкуп же полевого надела зависел от соглашения с помещиком, который мог обязать крестьян выкупать землю по своему требованию. Цена земли определялась оброком, капитализированным из 6 % годовых.

«Манифест» и «Положения» были обнародованы с 7 марта по 2 апреля (в Петербурге и Москве — 5 марта).

Википедия


 

 

Copyright © 2010-2011 "LES REFLETS - ОТРАЖЕНИЯ "